Французские сантименты

Сломаны национальные стереотипы. Земля кажется маленьким шариком – почти в каждой стране у меня теперь есть хороший друг. 

Начну с конца, расскажу про последний день. Когда наконец мы сели вокруг прощального праздничного пирога, вдруг медленно до всех начало доходить, что вот все и закончилось. Что две недели веселья, улыбок и счастья пролетели и теперь всем придется вернуться к обычной жизни. Плакали почти все, даже мальчишки. Конечно, пообещали писать друг другу и приезжать в гости, но прекрасно понимая, что не очень – то это реально.

Ну ладно, теперь сначала. Надо сказать, что многого я от этого лагеря не ждала. Для меня главным было практика французского языка, ну и посмотреть Париж после этого. Ктоже знал, что Париж я буду проклинать и считать дни до своего отъезда. А голоса жителей нашего маленького городка Murat будут мне мерещиться еще в долгое долгое время.

Murat — это маленький городок примерно посередине Франции между двумя достаточно крупными городами Clermond-Ferrand и Aurillac. Обычно эти названия никому ничего не говорят, поэтому скажу, что это примерно 6 часов езды на обычном поезде от Парижа. Городок действительно маленький, где-то около 1000 жителей. Соответственно, каждому человеку, приехавшему из большого и шумного города многие вещи там вновинку.

Принципиально отличаются отношения между людьми. Здесь никому не важно, что ты носишь, как ты выглядишь, какая у тебя прическа и хорошо ли ты положила макияж. Даже если ты всю ночь не спала, и одела первую попавшуюся чистую, но совершенно неглаженную футболку (ну не было у нас там утюга), но при этом улыбаешься, говоришь хорошие вещи, то все в порядке. Этого мне так не хватало в нашем красивом, но холодном Питере. К этому я так быстро привыкла там, в никому не известном Murat, и от этого так тяжело отвыкать мне сейчас. Городок маленький — поэтому все друг друга знают, большинство народу родственники друг другу, может этим объясняется теплота отношений. Некоторые вещи просто поражают.

Например, заходя в местный супермаркет и мило поболтав с продавщицей, которая за два дня уже успела запомнить твое лицо и что ты из далекой и холодной России, понимаешь, что ребенок на фотографии, стоящей у нее за прилавком – это тот милый пацан, с которым ты игралась перед сценой на вчерашнем концерте. Лично меня эта находка привела в дикий восторг.

Милый и любимый Murat, с черепичными крышами, каменными стенами, Святой Девой на вершине одного соседнего холма и маленькой церквушечкой на другом. Маленькие узенькие улочки, на которых две машины разъезжаются с таким скрипом, что даже страшно становится. Городок считается туристической достопримечательностью, но в основном популярен среди самих французов. Иностранцев там немного, поэтому местное население совсем не говорит по-английски. Так что хочешь – не хочешь, а по-французски заговорить пришлось.

При этом местное население относилось к нашему французскому очень снисходительно. Удержаться от издевок и шуток они, конечно, не могли, но все было так по-доброму. Там я получила такой запас человеческого тепла от незнакомых и, в общем-то, чужих мне людей, что хватит мне, наверное, на всю оставшуюся жизнь. Целью волонтерского лагеря в нашем маленьком городке была помощь при проводящемся там уже восемнадцатый год фестивале народной музыки и танцев. Длился он две недели. Сам фестиваль шел неделю, мы должны были помогать украшать город, готовить все для фестиваля полнедели до него, и помогать убирать все то, что сами и навешали, после него. Нас было 15 человек, 16 вместе с camp leader Филиппом. (Интересно, кстати, что по-французски эта должность называется animateur, то есть аниматор. Вот тебе и принципиальная разница в понимании того, чем должен этот человек заниматься).

Ребята совершенно разных национальностей и возрастов. От 17 лет до 24. Причем о возрастах друг друга мы узнали только в конце первой недели, и были немало удивлены, так как разницы совершенно не чувствовалось. Да и потом, надо сказать, что внимания мы на нее не очень обращали. Проблем с общением не было никаких, через пару дней все так навострились выражать свои мысли на любом из доступных языков, помогая мимикой и жестами, что понимать стали друг друга практически с полуслова.

Целые две недели мы не расставались ни на минуту. Мы ели вместе, работали, отдыхали и спали тоже вместе. Поздно ложились и рано вставали, порой просто не спали ночами. Боялись пропустить что-то, старались взять максимум от нашего общения. Эта «общинная» жизнь приносила мне неимоверное удовольствие, и, я уверена, что то же самое чувствовали все остальные.

Жили мы в колледже, я так понимаю, он был свободен, так как у счастливых школьников были каникулы. На третий день, колледж наш мы, не сговариваясь, стали называть домом. Было четыре комнаты: одна – на шесть человек, другая – на четыре, еще одна – на двоих и последняя запасная – в ней иногда жил Филипп. Также у нас была общая комната, в которой мы собирались, играли на гитаре, пели, обсуждали работу, распределяли обязанности. Там мы смеялись, рассказывали о своих странах и городах, проводили вечеринки. Там проходили наши бессонные ночи за задушевными разговорами.

Наверняка, кто-нибудь спросит, в чем заключалась наша работа, сильно ли нас нагружали… Мне всегда немного смешно об этом говорить, так как, конечно, «работа по-французски» — это особая вещь. Не знаю, может это специфика работы в маленьком городке, но в России это даже и работой-то не назовут. Такое ощущение, что никто никуда никогда не торопится. Работа – это возможность пообщаться друг с другом, чем они и наслаждаются каждую минуту. Нет постоянного русского ворчания по поводу маленькой зарплаты, слишком длинного рабочего дня или слишком коротких выходных. Все есть, как есть. Люди получают удовольствие и от работы и от отдыха. И это жизнелюбие так заражает, хочется тоже что-то делать, кому-то помогать.

Ну и, соответственно, работа волонтеров тоже не была слишком тяжелой. Нормированного графика у нас не было, нам заранее говорили сколько человек и где нужно для помощи – и мы записывались кто куда хочет. Но работы было мало, без нее было бы, наверное, просто скучно. Иногда мы слонялись и просто клянчили дать нам что-нибудь поработать. Мы украшали город, вешали всякие флажки и афиши, раздавали рекламки нашего фестиваля на базаре, даже ездили на сельскохозяйственную выставку в соседний город, помогали ставить сцену, двигали стулья для самодельного зрительного зала, следили за буфетом, дежурили на маленькой выставке о нашем фестивале, немного убирали в комнатах групп и помогали на кухне.

Кухня, которая работала специально для фестиваля – это отдельный разговор. У нас даже было отдельное выражение «Жизнь на кухне». Мы выстраивались в очередь, чтобы поработать там. Работа заключалась в следующем: еда уже готовилась до нас, а мы раскладывали ее по тарелкам и раздавали участникам фестиваля. Потом после еды вытирали столы, помогали переворачивать стулья. Но самое главное на кухне были люди, которые там работали. Неимоверно теплые и дружелюбные, которые относились к нам почти как к своим детям.

Шестнадцатилетний Pierre, который всегда бегал среди нас, помогал нам, учил скручивать самокрутки из французского табака и местному диалекту. Шестнадцатилетним мальчикам скучно в маленьком городке, молодежи там немного, почти все уезжают в крупные города.

Также в наши обязанности входила помощь на завтраках, на которые надо было вставать в полседьмого. Ну, о том, что рано спать мы не ложились, говорить не приходится, так что это было действительным испытанием. Но наши джентльмены – английский и американский почти каждое утро гордо брали на себя эту обязанность, не подпуская девчонок и близко к кухне в столь раннее время.

Еще самый популярный вопрос о том, как нас кормили. Денежных средств на руки нам не выдавали, но это и хорошо, а то бы возникало желание поэкономить. Кормили нас сначала в местной кафешке «У Ричарда», а потом на той же самой кухне вместе с участниками фестиваля. Но кормили на убой. Каждый день восхитительные французские сыры, мясо, куча гарнира, по желанию вино на обед, иногда фрукты. Если ты работаешь на кухне, то перед едой тебе еще полагается аперитив, это либо Мартини, либо Пастис – это что-то типа анисовой водки – жуткая гадость, либо Cassis (черносмородиновый сироп) с апельсиновым соком. И после этого — за работу.

Отдельно нужно рассказать о нашем camp leader – Филиппе. Это удивительный человек, наш лагерь и наша группа были такими великолепными, по большей части благодаря ему. Он сам из Канады, из Квебека, работает аниматором уже 10 лет, у него даже есть какая-то награда лучшему аниматору 1996 года. Человек огромного роста с жизнерадостной улыбкой и разными ногами – одна 43го, а вторая 46го размера. Он успел уже побывать и инструктором по вождению и профессиональным массажистом, и еще, Бог знает, кем. Для него главное — это быть свободным в своих решениях.

Он, как никто другой чувствует, когда назревает какой-нибудь конфликт, или кто-то чувствует себя одиноким. Он сразу кидается это исправлять, придумывает что-то, предлагает что-нибудь сумасшедшее. Каждый день был лучше другого, каждый вечер мы устраивали что-нибудь особенное: мы ездили играть в биллиард, мы ночевали около маленькой часовенки около Murat, мы ловили падающие звезды во дворе нашего колледжа и встречали рассвет, мы ездили на речку с раскопками и карабкались посмотреть на водопад. У него было куча идей, и он с радостью принимал идеи других. При этом, он мог быть строгим и серьезным, когда дело касалось работы. И мы его слушались и сильно любили. Наверное, лучшего аниматора и придумать сложно

Вот о чем я жутко жалею, и надеюсь, что мой совет поможет не забыть об этом всем остальным, это то, что я не взяла никаких сувениров из России. Здесь дома мне казалось это банальным и пошлым брать матрешек, расписные тарелочки. Но там было столько людей из местного населения и нашей команды, которым мне хотелось оставить бы что-то на память!!! Пришлось брать почтовые адреса и высылать сувениры отсюда. Надеюсь, что наша доблестная почта сработает хорошо, и все получится.

Язык… Да, конечно,  язык. От него ты никуда не денешься, если ты хоть немного знаешь французский, ты будешь на нем говорить, хотя бы потому, что местное население не говорит по-английски. У меня в середине второй недели был переходный момент – я внезапно поняла, что я понимаю почти все и меня по большей части понимают. Причем, это случилось как-то незаметно, просто я обратила на это внимание и все. Конечно, говорили мы о вещах простых и бытовых, но тем не менее мне было жутко приятно, что на меня перестали недоуменно смотреть и по сто раз повторять каждую фразу. Спасибо, конечно, местному населению за их терпение и дружелюбие. Они действительно старались говорить медленно и четко, не раздражались и учили нас новым словам

Еще один совет – если хотите действительно поставить себе нормальный разговорный язык, не поленитесь повторить хоть немного грамматику перед поездкой. Иначе разговориться –то Вы разговоритесь, но правильно строить предложения так и не научитесь. Понимать Вас люди будут, а грамматику Вашу поправлять – вряд ли. Хотя и это было не проблемой, так как почти все из наших говорили на английском- всегда можно было спросить об употреблении какого-нибудь правила. Да и книжки по грамматике всегда лежали у нас на столе в общей комнате. Также на столе валялась целая коллекция разнообразных словарей: эстонско-французский, немецко-французский, русско-французский. Когда возникала проблема в каком-нибудь слове, то сразу все кидались смотреть в свой словарик. Наиболее полезным был словарик Mathew — англо-французский.

Конечно, центральным событием нашего лагеря был фестиваль. Он длился неделю, в нем участвовали 8 групп из разных стран, в том числе и из России. Удмуртия, Осетия, Камчатка, Аргентина, Куба, Непал, Казахстан, Мексика. После этого фестиваля я поменяла мнение о народном творчестве. Это оказалось очень и очень интересно. Все группы работали очень профессионально. Особенно мне понравились группы Удмуртии (русские народные песни и танцы), Осетии и Аргентины (Танго).
Группы участвовали в фестивали на благотворительных началах, денег им, похоже, не платили, но кормили и предоставляли место для ночевки, как нам. Конечно, абсолютными лидерами была группа из Удмуртии. Даже у меня от их выступлений мурашки по коже бегали. А французы просто пищали от восторга. Великолепные голоса, красивущие и очень энергичные танцы. Такой выброс энергии, что даже страшно становилось. У главной солистки Натальи (мы потом немного с ней поговорили) был такой голос, что, когда она пела в микрофон, можно было просто оглохнуть. Очень красивым был их концерт в местной (и единственной) церкви. Там, благодаря акустике, впечатление было наиболее сильным.

Так же при фестивале проводились маленькие выставки-продажи, и просто выставки. Одну из таких выставок проводил удивительный и очень интересный человек. Зовут его Серж, сам он француз, музыкант, из тех людей, которые не заканчивают музыкальных школ, потому что слишком талантливы для них. Он уже двадцать лет занимается тем, что ездит по всему миру и собирает музыкальные инструменты, учится на них играть, знакомится с другими музыкантами. Мы с ним достаточно близко познакомились, так как все время бегали пить к нему кофе, очень вкусный он у него был. Интересно было смотреть, как он играет на музыкальных инструментах. Было такое чувство, что он улетал в какой-то другой потусторонний мир. Вроде и смотрел на тебя и улыбался, но так, только одними губами, а взгляд совершенно отсутствующий.
И вот таких моментов были тысячи и тысячи.

Каждый день приносил что-то новое, восхищал и удивлял. Не было даже времени вести какие-либо заметки, или написать письмо домой. Эти две недели пролетели, как один день, но, приехав домой, я поняла, что впечатлений я получила столько, сколько не насобирать и за год жизни в Питере.

И осталось странное чувство. Вроде и хочется поехать в волонтерский лагерь еще раз, но при этом жутко страшно, что там не будет так же хорошо, и тогда меня ждет жуткое разочарование.

Сейчас мы ведем бурную переписку с ребятами из лагеря. Я надеюсь, что мы все-таки что-нибудь придумаем, и еще встретимся.

Марина